Поговорим о моих любимых фанфиках. Часть 1

Итак, все вновь здравствуйте. В данном посте мне хочется немного углубиться в моё прошлое, рассказать о себе и, как уже ясно по названию, нескольких моих любимых произведениях. Точнее, конечно, сказать — фанфиках.

❗Дисклеймер❗ Автор поста не призывает к прочтению данных фанфиков, не забывайте, что платформа заблокирована на территории РФ. Весь пост относится к времени, когда всё упомянутое ниже было разрешено. Также автор не поддерживает ни физическое, ни моральное насилие, осуждает взгляды и действия персонажей.Хочу напомнить, что я не пропагандирую «нетрадиционные ценности», чтобы это ни значило, а также не навязываю свои интересы другим. Если вам не нравится, вас триггерит или же оскорбляет что-либо из перечисленного, просьба воздержаться от оскорблений или же прочих подобных выражений. Учитывайте: ваше мнение — лично ваше мнение. У вас в любом случае не получится как-либо задеть меня.

Отлично! На этом дисклеймер закончен, надеюсь на ваше понимание, но я была обязана предупредить об этом. Теперь можно перейти к самой истории.Хочется также сказать, что у меня далеко не один любимый фанфик, но по причине их большого объёма сегодня я расскажу только об одном из них. Ну и, конечно, о моём самом любимом.

Данный фанфик не зря мой любимый: читала я его, наверное, раз семь. Конечно, все последующие прочтения не произвели на меня столь большого впечатления, как второй раз. Да, именно второй. Первый раз данный фанфик показался мне каким-то длинным и серым. Конечно, в то время я читала максимум 1–2 главы, а там их было целых 11. Для меня это было много. Поэтому, мельком прочитав его, я бросила его в папку «Прочту потом», да и забыла. А вот второе прочтение выпало на более эмоциональное для меня время. Немного углубимся.

Это было, наверное, года три назад. Тогда мы с родителями собирались сдавать квартиру в Петергофе (район Санкт-Петербурга). Для меня, наверное, это правда было тяжело. В ней я провела большую часть своего детства, ездила туда каждое лето к бабушке. Действительно, это место для меня всё ещё ассоциируется с чем-то тёплым и родным. Да и вообще, это было именно то ощущение, когда кажется, что детство бесповоротно уходит, что я прощаюсь с этим местом, больше не проснусь там и не увижу деревья под окном, больше не прогуляюсь в небольшом старом дворе, больше не буду смотреть мультфильмы на кухне рядом с бабушкой. Но, конечно, выбора в этом вопросе у меня не было.

И вот, как сейчас помню, я сижу в этой квартире на диване, в комнате, которая раньше считалась моей, и, пока мои родители собирали вещи, натыкаюсь вновь на этот фанфик. Тогда же я и смогла полностью прочувствовать его.

Хочется также сказать, что название фанфика и фамилии персонажей я упоминать не стану, как минимум во избежание недопонимания по поводу фандома.Мы скажем так: действующие лица фанфика — Вальтер/Иоахим/Ханс-Йоахим (последнего временами мы будем называть и Хансом, и Йоахимом).

Из хорошего я могу сказать лишь то, что там хэппи-энд. Честно, читая комментарии, мне казалось, если бы автор не сделал это, его бы сожрали читатели. Работа хоть и по непопулярному фандому, но имеет две награды (для тех, кто никогда не был на том сайте, упомяну: две награды за подобный фанфик — это много).

Особый акцент делается на отношениях между Вальтером и Иоахимом. То, что в первый раз фанфик показался мне серым, может быть, действительно имеет объяснение. Атмосфера вокруг, конечно, очень... сложная. Главным героем является Иоахим. В первой главе автор немного рассказывает нам о Хансе. А вот вторая уже погружает нас в основной сюжет, всё же Ханс упоминается реже, скорее как отдушина для Иоахима (я вот сейчас пишу и думаю, как же мне удобно оказывается называть их по фамилии...). Вальтеру поручают создание «публичного дома» с прослушкой, и он, для задания, приплетает туда Иоахима, который искренне хочет помочь со столь важным государственным делом... И, Господи, как же мне было жалко моего любимого Вальтера. Наверное, именно этот фанфик и вызвал у меня такую безумную любовь к нему. Помню, я, когда читала, так уже хотела, чтобы Иоахим забыл об этом Хансе и увидел перед собой такого котёнка. Правда, его отношение к нему просто ужасное...

Поговорим об Иоахиме. Автор просто идеально показывает его моральные дилеммы, сомнения и взросление на образах. «Вокруг сверкал светлый и немного туманный полдень морозного январского дня тридцать седьмого года. Иоахим дождался своего трамвая. Нет, это вот уже несколько лет был не его трамвай, но Йохен продолжал считать его своим законным, знакомым, красно-чёрным, угловатым и истошно дребезжащим». Да, автор использует имя Иоахим и Йохен как одно. «Трамвай качнулся на повороте, и мальчишка качнулся тоже. Искристо-оранжевый мягких всполох, словно лисий хвост, скользнул по его стройной шейке и спрятался за воротом. Йохен безучастно смотрел на него и думал о том, что это, наверное, показалось бы Хансу красивым. Что если есть на свете что-то красивое, живое и неуловимое, то вот оно, стоит у двери, поправляя на плече сумку и лениво кидая прищуренные взгляды за окна трамвая». «Спустя пять с лишним лет с тридцать первого года. Тридцать первый год давно забылся, как упавшая со стены афиша детского цирка, запылился и потерял яркость. ******** в тридцать первом году была совсем не такой, как сейчас, она была или просто казалась другой, простой и безобидной, беспорядочной, разрозненной и шебутной, ободрано-свободной и отчего-то блестящей и радостной. В то время Йохену не было никакого дела до *******». И даже на этом примере видно, что Йохен повзрослел, больше не так наивен, как раньше. И, конечно, что мне также откликается, так это последнее предложение. В этой же главе нас немного посвящают в то, как познакомились Йохен и Ханс, что это была случайность, что Йохен даже имени-то его не знал, лишь увидел «ангела» в этом трамвае. Нежно, очень нежно, очень хорошо переданы именно платонические чувства...

«Вальтер исчез, словно в стылую воду канул. С момента их последней январской, такой счастливой и ласковой, просто идеальной и, нет, не может быть, что последней, встречи прошёл и провалился громыхающей каменной капелью целый безумный, бесцветный март. Йохен снова, как и в позабывшемся тревожном ноябре, не знал, куда себя деть от беспокойной тоски, сходил с ума и сам себя царапал, сам себе обещал и у кого-то просил, словно скатывался с горы в болото. Процент сумасшедших во всех помещениях, куда бы он ни входил, увеличивался. Все казались ненормальными и неправильными. Всюду, куда ни глянь, кричали кошки, гремели посудой, сигналили, плакали дети, окружали и растворялись в создаваемом море дыма плохо обрисованные силуэты едва знакомых монстров на фоне закатных окон. Что же происходит? Йохен скучал безумно. Словно предчувствуя неладное, предчувствуя высоту этой горькой разлуки, себе во вред он начал мучиться заранее, уже спустя несколько дней после январской встречи, когда ещё, зная правила, волноваться было рано. Но интуиция и тут не подвела. Не подвела, а уничтожила загодя». И последняя фраза: «Йохен по каким-то неуловимым изгибам солнца в переплёте угольных ветвей в парке угадал и понял, что Вальтер, хоть ничто этого не предвещало, исчез навсегда». Мне кажется, именно она разбила мне сердце больше всего. Я не могу описать, как действительно это было грустно читать. «Так ужасно любит этого пропащего, ускользнувшего, потерянного Вальтера, что он кажется одновременно и лучше, и хуже, и чище, и порочнее, чем был на самом деле. И от этого и правда хочется убить себя. Весной убить себя всегда хочется сильнее. В марте. В солнечном марте, который так самозабвенно стелет по кромке серого гнилого льда в канале блистательную поступь таяния». Оценить по цитатам почти невозможно, конечно, но щемящее чувство в сердце присутствует даже сейчас. И видно, что Йохен действительно боится за Вальтера, скучает по нему, как бы не пытался убеждать себя в обратном. Как его состояние ощущается на фоне весны, марта, рассвета новой жизни и нового начала. Как он звонит ему. «Вальтер и правда исчез. Он не приезжал. Весь март. В конце этого безумного месяца Йохен, взойдя и пройдясь по всем стенам, в которых жил, решил сделать то, что уже месяц упрашивал себя не делать. У него был телефон... Листочек с телефонным номером был подарком от Вальтера на Рождество. В то единственное Рождество тридцать шестого года Йохен ещё не был полностью прощён за свои невинные фортеля, поэтому и подарок этот можно было признать никудышным, но, всё-таки вынужденно признавая себя виноватым, скромно его принять... Но если рассудить, подарок этот был ценнее многих. В то Рождество Вальтер опустил лицо и сощурился, как он это умел делать невероятно по-кошачьи, как пума, улыбнулся своей грабительской и смущённой, какой-то льстиво-обманчивой, но милой и искренней улыбкой, вспоминая о которой теперь, в марте, Йохен просто закрывал руками лицо и мотал головой, повторяя, что Вальтер был замечательный... Вальтер был самым лучшим, когда говорил это. Вальтер был самым лучшим сейчас, в марте. Он остался бы самым лучшим всегда». Меня так ужасно расстроило то, что Йохен понимает, что Вальтер был замечательным лишь сейчас, когда он исчез, когда с ним могло что-то случиться. Но с другой стороны, это по-человечески... И действительно тоже видно, что Йохен взрослеет, для него больше не столь в приоритете Ханс с его чистым, нетронутым образом.«Ответом было коротенькое, усталое и какое-то сиплое «Да». Йохен узнал его. Задохнулся в попытке отогнать уверенность, что они не говорили и не виделись тридцать пять лет, что их разделяют тюремные стены, решётки и тысячи километров. «Вальтер? Когда ты приедешь?»... Но он так шумно и сдавлено выдохнул после своего последнего слова, что совсем прослушал ответную мышиную возню в трубке. Которая ещё через секунду сменилась гудками. Молчащими проводами. Разорванными связями. Похожими песнями. Криками сов и диких собак в Серенгети. Йохен сидел, слушая гудки и сызнова разрушаясь. Да, жизнь разрушена до основания и не имеет больше смысла. По крайней мере, так казалось. Этот звонок ничего не дал. Ничего не вернул и ничего не спас. Телефонные разговоры вообще бессмысленны».

Как я когда-то говорила, а может быть, и нет, я не люблю излишней страсти. Мне кажется, чаще всего в сюжете она лишняя. Но здесь именно такой пример, где её почти нет, а даже когда и есть, понятно, зачем она добавлена. Чтобы раскрыть их отношения лучше, показать противоречие между ранним и настоящим Йохеном. «Но в тот ноябрьский день Вальтеру как будто стало больно и обидно, он засопел, нахмурился и стал пытаться выпутаться, причём не показушно, а вполне серьёзно. Слегка презирая себя за то, что всё-таки испытывает немножко чувства вины, Йохен сгрёб его с пола и, слабо упирающегося, потащил к кровати, а там, сам поразившись своей гадкой идее, предложил связать ему руки ремнём. (Здесь немного цензуры, извините, но описание ремня писать нельзя). Это было достаточным искуплением. Вальтер зафыркал и заотказывался, но улыбнулся и вскоре стал прежним».

Мне также очень нравится и то, что их отношения правда сложные. Они развиваются медленно, буквально: Йохен сам признаёт, что Вальтер болен. «Над больными людьми ведь не издеваются. А Вальтер и правда очень болен. Это и правда болезнь, которую, кстати, с успехом лечат. Может сказать ему об этом? Посоветовать обратиться к врачу?»

Их встреча после исчезновения Вальтера происходит через несколько лет. Буквально через пять лет... И их разговор, конечно, показывает, насколько они «близки» после такой разлуки. Они не бросаются друг к другу, даже не видятся перед абсолютно случайной встречей, хотя Йохен знает, что Вальтер вернулся... «Они не виделись очень давно, а с глазу на глаз не говорили, пожалуй, с того раза, с той осени тридцать восьмого. Но что тут скажешь.

— Как у тебя дела?

— Прекрасно. А у тебя?

— Лучше некуда».

И всё потому, что Йохен пережил. «Йохен не был без него несчастен. Без него, переболев, через некоторое время даже стало легче, и Йохен за пару летних месяцев тридцать седьмого года забыл его. Настолько забыл, что снова начал ездить на трамваях, впрочем, и там ничего не нашёл». Собственно, Йохен действительно вырос...

Здесь очень много цитирования, правда, я вижу это. Но, как по мне, оно в первую очередь даёт погрузиться в происходящее намного лучше. Я понимаю, что пост и так очень длинный. Поэтому, пожалуй, закончу. Как я говорила ранее, к счастью, после всех этих эмоциональных качелей читатель, в лице меня, получает хэппи-энд, где они втроём, пройдя войну, всё же остаются живы и просто живут на берегу моря в небольшом домике. То, как я плакала под конец, описать словами сложно. Но с того момента именно этот фанфик у меня ассоциируется с прекрасной, тяжёлой, но очень реалистичной историей запутанных отношений.